Постепенно Хью Линн понял, что лучшее доказательство истинности диагностирования - в свидетельствах тех людей, которые им пользовались. Речь шла о семьях, члены которых долгие годы считали Эдгара своим домашним врачом. Одной из таких была семья Фрэнка Мора: его племянница, ее муж и их ребенок - все они пользовались диагностированием. Так же обстояло дело и с семьей Дэйва Кана. Для его матери на протяжении семнадцати лет проводились "чтения", которые помогли ей оставаться все это время вполне активной и здоровой, избавиться от болей, и, как считали врачи, именно "чтения" спасли ее от неизлечимой болезни. Сестры и братья Дэйва, их и его дети тоже лечились с помощью "чтений". Когда младший сын Дэйва упал и в глаз ему вонзились ножницы, записи "чтений" с подробным описанием того, что надо делать, приходили регулярно, и образовавшаяся было катаракта благополучно рассосалась. Наверное, на семейный рекорд могли бы претендовать Хаузы: Керри, доктор Хауз и Томми. После краха "Домашней аптеки" Томми жил в Хопкинсвилле. Он женился на девушке, уроженке вирджинского побережья, и в сентябре 1939 года у них родилась дочь Кэролайн. Когда девочке исполнился год, она пододвинула с плиты чан с горячей водой и опрокинула его на себя. Томми позвонил Эдгару. Было проведено срочное "чтение", во время которого Эдгар перечислил все необходимые лекарства, и ребенка удалось спасти: на теле у девочки не осталось ни единого шрама, а глаза также не были повреждены, хотя в первые минуты ожог повлиял именно на зрение.
В следующем году Кэролайн начала заикаться и с трудом переваривала пищу. В "чтении" утверждалось, что при падении она получила небольшую травму, отчего возникло давление в области второго, третьего и четвертого шейных позвонков. Ей прописали остеопатические процедуры, массаж, диету и слабительные. 30 сентября 1941 года Томми писал Эдгару: "Спешу сообщить, что мы получили "чтение" для Кэролайн и начали лечение. Доктор Б. столкнулся с рядом трудностей. Он довольно долго не мог найти нужный подход к Кэролайн, успокоить ее и провести полный курс лечения. Однако она хорошо перенесла это лечение. У нее почти исчезло заикание, правда, ее до сих пор мучает бронхиальное осложнение, отчего она продолжает кашлять, но общее состояние значительно улучшилось".
Другим ценным источником, настоящим кладезем свидетельств стала почта.
Вот характерные образцы писем, приходивших каждый день. Они взяты наугад из папок за сентябрь 1941 года.
Молодая дама из Вашингтона с помощью "чтений" вылечилась от сильного отравления. Его причиной стало средство для удаления волос. Впоследствии это средство запретили продавать согласно решению Бюро по контролю за чистотой продуктов и лекарств. В письме эта женщина сообщает, что последнее время слишком много работала, переутомилась и хотела бы получить дополнительное "чтение".
Женщина из Питтсбурга заинтересовалась деятельностью Эдгара, изучая символику. Для нее провели диагностирование, и в ответном письме она просит проверить детали рекомендованных ей механических приборов, желая убедиться, что все делает правильно.
Письмо из Дейтона, штат Огайо. Дочь женщины, написавшей это письмо, страдала от тяжелых приступов артрита. Девочка принимала лекарства в течение пяти лет. Мать сообщала, что в целом после курса лекарств дочь чувствует себя лучше, но у нее возобновились боли после одного случая. Она процитировала отрывок из письма дочери, которая на отдыхе во время каникул испугалась змеи и "отпрыгнула по крайней мере на восемь футов". Женщина просила провести "чтения" для дочери и для своей восьмидесятилетней матери.
Жена морского офицера одно время жила в Норфолке, познакомилась там с Эдгаром и получила от него несколько "чтений". Затем она переехала в Нью-Лондон и написала, что организовала там небольшую группу его сторонников. Она просит провести "чтение" для своего друга.
Молодая дама из Нью-Гэмпшира подтверждает, что получила запись "чтения". Она сообщает имя и адрес врача, согласившегося сотрудничать с ними и проводить лечение.
Письмо от жителя Дариена, штат Коннектикут. Его дочь получила контрольное "чтение" несколько дней назад. Он сообщает, что ее перестали мучить боли и она быстро выздоравливает.
Д. С. из Вашингтона просит копию записи "чтения" для "Бюллетеня конгресса". Его мать, для которой провели диагностирование, стала себя лучше чувствовать.
Молодая дама из Бостона, штат Массачусетс. "Чтение жизни" помогло ей изменить свою судьбу, и она обрела счастье. Теперь она просит о том же для своего брата, у которого, по ее словам, "разладились все дела".
Жителя Делавэра, штат Огайо, к Эдгару направил врач. Он просит провести диагностирование для своей жены.
Пара из Нью-Йорка собиралась разводиться. Но, прочитав адресованную им обоим запись "чтения", они решили помириться. Теперь они ждут ребенка.
Для женщины из Роанока, штат Вирджиния, провели диагностирование. Она пишет, что обрадовалась, узнав о поставленном диагнозе. Она мучилась уже не первый год, "чтение" сулило ей облегчение.
Дама из Гилфорда, штат Коннектикут, просит прислать ей литературу, которая помогла бы ей в работе.
Мужчина из Янгстауна, штат Огайо, просит изменить дату "чтения". Он называет новую дату.
Имеется также и телеграмма от Дэйва Кана. Он сообщает, что находится по делам в Вашингтоне и завтра приедет на побережье.
Эдгар испытывал особое удовольствие, ежедневно получая множество писем. Они свидетельствовал о том, что "то здесь, то там, мысль за мыслью, строка за строкой, камешек за камешком" его усилия не проходят даром, о чем и говорилось в "чтении": "Любая честная попытка зачтется вам как правильный шаг". Именно работа Ассоциации, позволившая приобщиться к духовной деятельности множеству людей, делала реальными его мечты: город исцеления уже создан, но построили его сердца, а не руки. Это он понимал.
Согласно плану, принятому в 1931 году, Ассоциация старалась не привлекать к себе внимания, ее труды, а также выступления на конгрессе по-прежнему широко не публиковались. Члены Ассоциации вносили деньги в фонд строительства конторы, библиотеки и хранилища. Оно началось в 1940 году. Новое здание объединили в общий комплекс с домом Кейси. Однако посетителям трудно было найти его без посторонней помощи.
Новое здание стало своеобразным памятником увлеченно работавшим исследовательским группам и упорным попыткам семьи доказать и оправдать роль "чтений". Его выстроили на скромные пожертвования: на пятицентовые и десятицентовые монеты, собранные за долгие годы. Одни группы платили взносы, другие проголосовали за отчисление процента с их заработка в течение определенного времени. На стройке Эдгар работал как плотник, навешивал двери и вставлял рамы, красил дом снаружи и изнутри, мостил дорогу перед входом.
В библиотеке стали собираться группы местных энтузиастов. Одна из них, занимавшаяся вечерами по вторникам, изучала Библию под руководством Эдгара. На первых порах в группе насчитывалось всего шесть человек, но вскоре число учащихся увеличилось до тридцати.
Число членов Ассоциации колебалось от пятисот до шестисот. Примерно половина из них ежегодно менялась, тогда как вторая половина оставалась стабильной основой для исследовательской работы Ассоциации: обсуждения и изучения той или иной темы, выпуска брошюр и бюллетеней, подготовки ежегодного сборника "Бюллетень конгресса", содержащего записи "чтений" и доклады. Ассоциация хранила переписку с несколькими тысячами людей. Адресатов интересовало все, имеющее отношение к Эдгару. По-видимому, они о нем никогда не забывали. Хью Линн подсчитал, что из шестисот ежегодных "чтений" сорок три предназначались людям, впервые получившим "чтение" пять лет тому назад, тринадцать - пациентам, имевшим дело с "чтениями" в течение десяти лет, шесть - получавшим их пятнадцать лет подряд, и восемь - пациентам с двадцатилетним стажем знакомства с "чтениями".
Однажды на исходе лета 1941 года Эдгару позвонил какой-то человек из Нью-Йорка. Эдгар не узнал его по голосу, имя человека также ничего ему не говорило.
- Я тот служащий банка в Дейтоне, который в 1924 году одолжил вам сто долларов,- сказал он.- Теперь вы меня припомнили?
- Да, конечно,- ответил Эдгар.
- Я не по поводу денег,- пояснил звонивший.- Вы со мной расплатились. Но сейчас у меня тяжелая пора, и я прошу вас провести для меня "чтение".
Члены Ассоциации принадлежали к разным церквам. Среди них были протестанты едва ли не всех оттенков, католики римской, греческой, сирийской и армянской церквей, теософы, члены Общины христианской науки, спиритуалисты. Встречалось и много приверженцев восточных религий. Участие в "чтениях", конечно, изначально предполагало христианскую веру, ведь основой всех философских и моральных рассуждений в "чтениях" был Христос как идеал человечества. "Если участие в "чтениях" сделает вас лучшим чадом вашей церкви, тогда хорошо, но если из-за него вы отречетесь от вашей церкви, это никуда не годится",- любил повторять Эдгар новым участницам исследовательских групп, когда какая-нибудь из них спрашивала его, сможет ли вера в "чтения" укрепить ее веру в Церковь.
Программу Хью Линна так и не удалось полностью осуществить. Чтобы доказать правоту диагностирования, он нуждался в финансировании работ над "чтениями", связанными со специфическими заболеваниями и состояниями организма, которые были подготовлены в самом общем виде, без обращения к конкретным случаям и пациентам. Бюджет Ассоциации был настолько скуден, что в нем отсутствовала статья расходов на изучение "чтений" о раке, старческих заболеваниях, сердечных недомоганиях, астме и т.д. Для поддержания достаточного уровня доходов записи "чтений" нужно было продавать, а для этого в свою очередь требовались спонсоры. Их сумели найти, но, узнав, что врачи не верят в эффективность предлагаемых в "чтениях" средств, спонсоры предпочли исследования таких тем, как жизнь Христа до Его служения, символы в "Апокалипсисе" и прошлое мира в доисторическую эру.
Что касается философии и метафизики, то понадобилась обширная система перекрестных указателей и проверки там, где информация "чтений" расходится с высказываниями теологов, еретиков, вероучителей и моралистов всех времен и народов. В этой области "чтения" были столь же демократичны, сколь и в сугубо медицинской: "Поскольку миром правит Единый Закон, истина существует".
В "чтениях" формулировались жесткие этические принципы. Эдгара не удовлетворяло равнодушно-тепловатое одобрение добродетелей теологами. Он настаивал на абсолютном совершенстве как конечной цели. Любой ложный шаг должен быть искуплен, дурным деяниям нет места в жизни, всякую несправедливость необходимо исправлять. Нельзя терпеть и спокойно воспринимать новейшие излишне широкие и снисходительные толкования христианства. Например, к браку он относился так же, как и католики, хотя в "чтениях" это объяснялось иначе, чем отцами церкви. "Решайте возникающую проблему сразу же,- говорилось в посланиях,- а не то вы столкнетесь с ней позднее". Лишь в крайних случаях, вроде тех, когда даже католическая церковь выступала за расторжение брака, "чтения" советовали развод - обычно имелись в виду ошибки или безнадежные заблуждения одного из супругов и невыносимо тяжелая ноша другого. Но как правило, "чтения" предназначались для людей, желающих сохранить семью и по-прежнему жить вместе, поскольку в этом сущность бытия и наш долг.
Искусство жизни, горячо рекомендуемое "чтениями", таило в себе одну большую опасность. Оно было способно привлечь только тех, кто подходит к жизни с идеальными мерками бытия. Оно искушало созданием новой религиозной организации, новой философской системы. Правда, от этого "чтения" всегда пытались предостеречь. Цель, ради которой предпринимались усилия Ассоциации, нельзя было назвать новой или обращенной только к избранным, напротив, она была стара как мир и всеобща. Итоги и сущность трудов Ассоциации были сформулированы в одном из "чтений":
"Идеалы и цели Ассоциации исследований и просвещения не в том, чтобы выступать в качестве новой раскольнической группы или учения. С такими нам не по пути! Подобной угрозы нужно во что бы то ни стало избегать. Как можно меньше личных страстей, как можно больше от Бога и Христа в поступках и отношениях с людьми.
Скажем откровенно, эти аспекты деятельности Ассоциации в материальном плане должны выражаться весьма конкретно. Нужно доказывать наглядными примерами, что в их основе исполненная разумности и духовности истина. Но не ради создания какой-либо похожей на секту организации, не ради культа или учения, не для того, чтобы разбогатеть, прославиться, занять видное положение или встать в оппозицию к той или иной сплоченной группе.
Как поступает Творец? В церкви, в синагоге, в поле, в озерах, над горами и песками, в храме! Разве Он отрицает их? Разве Он создает нечто иное? Разве Он презирает законы католиков или иудеев, ессеев или саддукеев или любого существующего культа и секты? Все, что Он создал, едино… по закону! И зависти, расколу, разным учениям здесь не должно быть места. Каждый, кто ведет за собой, указывает путь; как и Учитель наш, Христос, звавшийся Иисусом из Назарета, он должен дойти до сердца каждого человека!
Если вы захотите лучше понять, как возникает единение людей - телесное, духовное, душевное,- мы можем поведать вам об этом и наставить вас на истинный путь.
Оно распространяется на ваше физическое бытие, душевное бытие и духовную идею. И если это не просто какое-то идеальное явление, но помнящее о Божьих, о Христовых заповедях, о помазании Иисуса, оно может начать расти и станет живым в опыте, в телах, в сознании, в душах людей, которым подобное единение будет служить.
Мы уверены, что оно создаст условия для телесного развития личности. Но пусть в ней станут видны не только умственные, но и духовные начала истины, подобно тому как в деяниях Иисуса выразилось христианское сознание, о чем поведали многие святые древности.
И тогда вы можете быть совершенно уверены, что все эти влияния царства духа едины по своей сути. Ибо кого бы мы ни видели в разные эпохи - Господа Бога, или самого Христа как Иисуса, или иных, посланных нам в помощь, зависит от нашего идеала, который должен быть един со Всеобщей Истиной для человека и ради него".
В тридцатые годы Эдгар жил спокойно и тихо. Каждый день к нему являлось по нескольку посетителей. Их приход считался частью сложившегося распорядка, и без этого он бы чувствовал себя одиноким. По воскресеньям он ходил в церковь, иногда бывал в кино и в парикмахерской, но по другим поводам почти не покидал дома, работал в саду, удил рыбу или мастерил что-нибудь в будочке, выстроенной им для себя за гаражом.
Обычно он вставал рано и наблюдал, как восходит солнце из океана. Как только становилось светло, он читал Библию. Завтракал Эдгар отдельно от семьи, предпочитая горячий, крепкий, сваренный по собственному рецепту кофе. Если позволяла погода, он трудился на воздухе до прихода почты. Сад у него был большой, Эдгар оказался хорошим хозяином, и у него все росло в изобилии. Но вот удачливым рыбаком его бы никто не назвал. Его удочке явно не хватало волшебства, однако в небольшом пруду за домом водилось много рыбы, и он всегда возвращался с уловом. В конце лета он с удовольствием что-нибудь консервировал и заготавливал на зиму. В сентябре полки домашнего погреба просто ломились от этих "плодов его искусства", но к весне запасов оставалось мало - он ничего не жалел для близких и дорогих ему людей. Семьи, к которым он относился с огромным уважением, получали образец его мастерства - банки с персиками, консервированными в бренди. Утреннюю почту, как правило, доставляли к десяти часам, и, прочитав ее, он проводил первое "чтение". Затем Эдгар садился за машинку и печатал ответы на письма. Второй завтрак бывал в час дня. Затем Эдгар возвращался и продолжал печатать ответы, не оставляя ничего на следующий день. После дневного "чтения" он отправлялся рыбачить, или работал в саду, или проводил несколько часов за верстаком. Обедал Эдгар в шесть, ел с удовольствием, заканчивая такой же чашкой горячего крепкого кофе, какой и начинал свой день. Вечерами он читал газеты, слушал радио и раскладывал пасьянс с Гертрудой или играл с ней в русский банк. В одиннадцать часов они слушали новости, а потом ложились спать. Когда к нему являлись посетители, он беседовал с ними в большой, вытянутой в длину гостиной со старомодным камином и видом на океан. Если они приходили с серьезными и тяжелыми проблемами, он внимательно выслушивал их и пытался вселить надежду. Когда они хотели обратиться к "чтениям", он рассказывал им истории из прошлого, желая, чтобы они с доверием отнеслись к будущей информации. Народу у него бывало немного, но среди них постоянно встречались калеки, изувеченные, инвалиды, безнадежно больные или же люди с нервными заболеваниями. Выздоровев, они часто снова приходили к нему, и случалось, что он оказывался счастливее их, выслушивая рассказы посетителей о том, как им помогли его "чтения".
Обычно эти истории слушала и Полли, старая самка попугая, весьма злобная и шумная. Долгие годы она плавала с матросами на корабле. Ее подарил Эдгару один из приятелей. Полли не отличалась хорошими манерами. Она нередко сопровождала чей-нибудь пространный рассказ ехидным хмыканьем "тек-тек" или свистела с долгим вздохом облегчения, когда какая-то достаточно утомительная история подходила к концу. Но Полли была предана своему хозяину и никогда его не перебивала.
Одобрение она тоже выражала свистом. Полли освистывала всех приходящих моряков и многих хорошеньких девушек, изредка переходя в общении с ними на хитрое "хэлло!". Она подражала любому услышанному ей свисту. Проводя много времени с Хью Линном, она выучила популярные песенки и самозабвенно, фальшивя и не в тон, распевала их. Иногда ей позволяли покинуть клетку, стоявшую на веранде, и она наслаждалась свободой в гостиной. Как-то осенью она забралась на большое кресло у камина и заснула.
Сумерки сгущались. Эдгар был наверху, а свет нигде не горел. В это время в прихожую вошли два посетителя, желавшие повидаться с мистером Кейси. Они о нем немало слышали и хотели бы точно узнать, чем он занимается. Гертруда провела их в гостиную. Они сели в дальнем углу, куда еще проникал дневной свет. На другом конце комнаты в полумраке проснулась разбуженная шумом Полли.
- Что вам здесь надо? - с раздражением спросила она.
Когда Эдгар спустился вниз, гости уже выходили. Он успокоил их, включил свет и усадил Полли в клетку.
Среди его домашних любимцев имелись также две канарейки. Их клетки находились в конторе, вдали от Полли. Во время "чтений" они часто пели, но ему это скорее нравилось, чем мешало. Жил у него на заднем дворе и большой кролик, подаренный знакомым, но как-то хромой мальчик, для которого проводили диагностирование, уходя, забрал его с собой.
Каждое лето к Эдгару приезжала Керри. Обычно ее сопровождали Томми, его жена и их дочка Кэролайн. Бывали на побережье и его сестры. Друзья из Нью-Йорка, Вашингтона, Селмы, других мест тоже любили отдыхать на вирджинском побережье. Сквайр умер 11 апреля 1937 года, гостя у одной из своих дочерей в Нашвилле, штат Теннесси. Его похоронили в Хопкинсвилле рядом с женой. После похорон Эдгар отправился на старую ферму. Он миновал лес и вышел к излучине реки, где росли ивы. Там он помолился за своих родителей.
В июне 1939 года Эдгар Эванс закончил Университет Дьюка. Он получил место в вирджинской электрокомпании Норфолка и жил теперь дома. Летом вся семья почувствовала себя особенно счастливой и более сплоченной, чем когда-либо прежде. Ассоциация постепенно расширялась, крепла и набирала силы. Решено было выстроить новое крыло дома и разместить там библиотеку и ряд контор. Строительство начали в 1940 году и завершили в 1941-м. В сентябре того же года состоялось торжественное открытие, и первое "чтение" провели в новом кабинете Эдгара, светлой комнате, выходящей окнами на озеро.
За двадцать два года до этого, когда президент Вудро Вильсон прибыл в Париж договариваться о создании Лиги Наций, в "чтении" утверждалось: "С американской делегацией в Версале будет сидеть сам Христос. Если цель, к которой стремится наш лидер, будет достигнута, на Земле наступит золотой век. Если же она не осуществится, начнется другая, страшная и грандиозная мировая война, в сравнении с которой только что закончившаяся будет выглядеть ничтожной. Это случится где-то в 1940 году. Ее развяжут те же силы, что и прежде". В прогнозе Эдгара не содержалось ничего необычного, люди, не обладавшие способностями к ясновидению, предсказывали то же самое и точно называли даже год грядущего конфликта. И вот теперь, в сентябре 1939 года, в битву уже вступили мощные силы. За "чтениями" стало обращаться гораздо больше людей - они или являлись сами, или рассчитывали получить их по почте. В начале 1941 года Эдгар Эванс вступил в армию рядовым. Позднее он стал офицером и неожиданно для самого себя дослужился до звания капитана. На вирджинском побережье расположились два военных лагеря, заметно возросли численность и влияние флота, много значившего для Норфолка даже в мирное время - в результате его формирования заняли всю территорию округа Принцессы Анны. Хью Линн следил за осуществлением программы отдыха для солдат до тех пор, пока Организация объединенной службы не взяла это под свой контроль. Потом он присоединился к армейским отрядам особого назначения и сражался в танковых частях генерала Паттона до конца войны, уже на территории Германии. Оба сына женились: Хью Линн в 1941 году, Эдгар Эванс в 1942-м. К концу 1943 года у Эдгара было двое внуков. Сын Хью Линна, Томми Тейлор Кейси, родился в октябре 1942 года. Его двоюродный брат Эванс Кейси появился на свет годом позже. Мальчики ежедневно навещали деда, пока их отцы воевали за океаном.
В марте 1943 года было опубликовано первое издание книги "Река жизни". На Эдгара сразу же обрушился шквал корреспонденции, телефон также звонил беспрестанно. Понадобилась дополнительная помощь в конторе, а почтальон в конце концов отказался доставлять мешки писем. Гертруде пришлось самой ездить на почту и привозить письма в машине. После ухода на фронт Хью Линна Эдгар один просматривал письма и диктовал ответы на них. Полностью изменился распорядок его дня. Теперь он проводил от четырех до шести сеансов в день вместо обычных двух.
Он забыл о своих увлечениях, забросил сад. Окуни игриво плескались в озере, но у него для них больше не было времени. Сразу же после завтрака он принимался диктовать ответы, и это продолжалось до начала утренних "чтений". Часто он ложился отдохнуть на два часа, до половины первого дня. Второй завтрак, как и прежде, бывал в час. Время после него посвящалось корреспонденции. Когда заканчивались дневные "чтения", Эдгар проверял перечень заявок и решал, что с ними делать. Если у него оставались свободные минуты перед обедом, он использовал их для диктовки, а после обеда работал до половины десятого или десяти вечера. С июня 1943 до июня 1944 года он провел 1385 сеансов. В августе 1944 года напряжение настолько возросло, что Эдгар не выдержал. Собрав силы, он продиагностировал сам себя. Рекомендации были простыми и определенными: ему надлежало на время бросить дела и отдохнуть. Надолго ли? "До тех пор, пока он не выздоровеет или не умрет",- говорилось в "чтении". Он отправился в горы Вирджинии, в Роанок. Гертруда поехала вместе с ним. На какое-то время он почувствовал себя лучше. Эдгар написал письма друзьям, он с оптимизмом смотрел в будущее и думал о том, как расширить Ассоциацию после войны. В сентябре с ним случился удар.
Он вернулся домой в ноябре, проехав по желто-багряной от опавших листьев осенней сельской местности, где его предки сражались с корнуэльцами. Дома на Арктик-Кресен он целыми днями лежал в постели, глядя на озеро и океан. Эдгар скончался 3 января 1945 года в семь часов пятнадцать минут вечера. За несколько часов до смерти, очнувшись от забытья, он сказал:
"Как же наш мир сейчас нуждается в Боге". Его похоронили в Хопкинсвилле рядом с близкими.
Через три месяца там же была погребена и Гертруда. Она умерла на рассвете в первый день Пасхи. Так завершилась история их любви, начавшаяся почти полстолетия назад летней ночью, когда мир напоминал усыпанное цветами поле, а жизнь казалась бесконечной.
После смерти Эдгара в недрах Ассоциации развернулась серьезная работа. В папках на вирджинском побережье хранились записи тридцати тысяч "чтений". Никто из медиумов не оставлял столь обширного наследия - зримого свидетельства мощи своих сил. Группе исследователей, выбравшей из них наиболее интересные для науки и самые полезные для дальнейшей практической деятельности, удалось после долгих трудов дойти лишь до буквы Б. Для завершения работы, необходимой классификации и оценки материалов разного типа и категорий понадобится труд целого поколения. О результатах понемногу становится известно из публикаций Ассоциации, а ее члены (их количество неуклонно возрастает) с каждой неделей и каждым месяцем все настойчивее проникают в сущность того, что рождено подсознанием Эдгара Кейси за долгое время - с 31 марта 1901 года и до последних дней августа 1944 года. Когда это станет общим достоянием, масштаб и смысл сделанного Эдгаром Кейси окончательно прояснится.
